«Соблюдение принципа свободы от самооговора при производстве»

Курсовая работа

А. В. Саламанова

Научный руководитель:

Луганск 2016

Ст.3 Конституция ЛНР [1] устанавливает, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Непосредственной обязанностью государства выступают признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина. Государство должно обеспечивать права и законные интересы всех граждан, в том числе вовлеченных в сферу его уголовно-процессуальной деятельности.

Позитивным обстоятельством, свидетельствующим о поступательном и, скорее всего, необратимом преобразовании направленности уголовного процесса из обвинительной в смешанную с элементами состязательности, становится динамичное развитие уголовно-процессуального законодательства, позволяющее обеспечивать справедливость уголовной юстиции. Государственная изобличительная деятельность по возбуждению уголовных дел, предварительному расследованию преступлений и судебному рассмотрению уголовных дел не должна осуществляться любыми способами ради установления объективной истины, а вынужденно применяемое при этом процессуальное принуждение не может выходить за пределы очерченных законом рамок.

Соотношение и должное гарантирование интересов государства и отдельной личности в уголовном судопроизводстве всегда служили надежным показателем истинно демократического характера правосудия, реального уровня развития гуманизма, характеризующего конкретный общественно-политический строй.

Конституция ЛНР, включившая в свою правовую систему общепризнанные принципы и нормы международного права, подтвердила стремление государства гарантировать всесторонне обеспечение признанных прав и свобод граждан при предварительном расследовании преступлений и судебном рассмотрении уголовных дел. Убедительное подтверждение этому – включение в систему конституционных принципов правосудия нормативного правила, закрепляющего право каждого не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется законом (ст. 43 Конституции ЛНР) [1].

4 стр., 1544 слов

Институт давности в уголовном праве

... регламентировали институт давности привлечения к уголовной ответственности, давности исполнения обвинительного приговора (ст. 41 и 42) и предоставляли союзным республикам право устанавливать в Уголовных кодексах пониженные сроки давности по ... него от имени государства. В УК РФ этим вопросам посвящена отдельная глава (№ 11) об освобождении от уголовной ответственности6. В УК РФ в главе 11 говорится ...

Оно стало знаковым для определения общей тенденции развития уголовного судопроизводства – от его всемерной публичности к разумному сочетанию публичных и частных, диспозитивных начал.

Принцип свободы от самооговор, как самостоятельная категория доказательственного права, в научной литературе обычно рассматривается в свете проблем обеспечения прав человека в сфере уголовного судопроизводства. Отдельные ее аспекты изучались многими учеными: Ф.А. Агаевым, А.Р. Белкиным, В.Л. Будниковым, В.М. Быковым, Л.М. Володиной, В.Н. Галузо, Н.А. Громовым, В.Г. Даевым, О.А. Зайцевым, В.В. Кальницким, Н.И.Кулагиным, A.M. Лариным, Т.Н. Москальковой, В.В. Николюком, И.Л. Петрухиным, И.В. Ростовщиковым, А.П. Рыжаковым, В.М. Савицким, Ю.И. Стецовским, А.А. Чувилевым, B.C. Шадриным, С.А. Шейфером, С.П. Щербой и др. Однако принцип свободы от самооговора в уголовном процессе ЛНР еще не был предметом самостоятельного комплексного научного исследования.

Актуальность

Объект исследования составляют нормы конституционного и уголовно-процессуального законодательства, регулирующие правоотношения, возникающие в процессе уголовно-процессуального доказывания в связи с реализацией права гражданина не свидетельствовать против себя самого.

Предметом исследования выступают понятие принципа свободы от самооговора и его правовая природа.

Целью курсовой работы является раскрытие одной из основ уголовного производства, а именно – проблемы соблюдения принципа свободы от самооговора при производстве следственных действий.

Задачи курсовой работы:

проанализировать теоретические подходы к понятию самооговора;

охарактеризовать свободу от самооговора как принцип уголовного производства;

15 стр., 7235 слов

Уголовно-правовая характеристика преступлений против жизни

... Oсновная цель работы состоит в изучении и отражении уголовно-правовой ответственности за преступления против жизни челoвека. 1 Уголовно-правовая характеристика убийства. Понятие убийства в уголовном праве Непосредственным объектом преступлений против жизни является жизнь человека, независимо ...

дать характеристику содержания и правовой природы принципа свободы от самооговора;

определить роль уголовно-процессуальных гарантий свободной дачи показаний обвиняемым в соблюдении принципа свободы от самооговора.

Методологическую основу

1.1. Характеристика теоретических подходов к понятию самооговора

Подозреваемый (обвиняемый), движимый чувством раскаяния или по иным обстоя­тельствам (убедившись в бесполезности отрицания вины, поскольку она подтверждается доказательствами по уголовному делу), признает свою вину в совершении преступления. Известны также случаи, когда человек, не совершавший пре­ступления, в силу различных причин добровольно принимает на себя ответственность за преступле­ние, которое он не совершал. Поэтому при получе­нии показаний, в которых подозреваемый или об­виняемый сознается в совершении преступления, нельзя исключать самооговора, который нередко встречается на практике. Как отмечает Д.В. Татьянин, из числа опрошенных нами сотрудников следственных подразделений и органов дознания 83,5% и 79,8% соответственно встречали в своей практической деятельности слу­чаи самооговора [2, с.33].

В научной литературе под самооговором пони­мают «заведомо ложные показания подозреваемого по поводу его мнимой причастности к совершенно­му либо несовершенному преступлению» [3, с. 11].

В. Фельдблюм, справедливо критикуя приведенное определение, указывает, что оно не охватывает слу­чаи самооговора до возбуждения уголовного дела (ложная явка с повинной) [4, с. 19]. С учетом этого самооговор можно определить как ложное призна­ние лицом вины в совершении преступления, кото­рого оно в действительности не совершало. Таким образом, особенностями такого признания являют­ся: несоответствие объективной действительности и обвинительная направленность [5, с. 148].

По мнению С. М. Апарина под самооговором следует понимать заведомо ложные показания подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, данные с целью убедить органы предварительного расследования и суд в том, что именно им совершено преступление, которое он в действительности не совершал. Если самооговор явился следствием применения к гражданину насилия, угроз и иных незаконных мер, то это не служит препятствием к возмещению вреда [6, с.8]. Факт насилия, угроз и иных незаконных мер устанавливается следственными органами, прокурором или судом. Самооговор должен быть подтвержден материалами дела, свидетельствующими об активных действиях гражданина, направленных на оговаривание себя и препятствующих установлению истины.

Таким образом, самооговор наносит вред про­цессуальной деятельности органов следствия и дознания, отвлекая внимание от борьбы с преступ­ностью, т.к. влечет за собой юридические ошиб­ки, приводит к ненужным затратам сил и средств [7, с. 61]. Все это, по словам А.А. Закатова, «соз­дает угрозу осуждения невиновных лиц, следова­тельно, избавления от наказания преступников, которые могут совершить новые преступления. Нарушение в этой связи принципа неотвратимо­сти наказания за совершенное преступление от­рицательно влияет на правосознание отдельных граждан, порождая иллюзию безнаказанности, подрывает авторитет правоохранительных орга­нов» [8, с.29].

9 стр., 4062 слов

Преступление как основание уголовной ответственности

... для привлечения лица, его совершившего, к уголовной ответственности. Таким образом, состав конкретного преступления как юридическое понятие является фактическим и правовым основанием уголовной ответственности одновременно . Состав преступления представляет собой систему предусмотренных законом объективных ...

Для того, чтобы эффективно бороться с ложными показаниями подозреваемых и обвиняемых, дознавателю, следователю, учи­тывая многообразие причин самооговора, нужно знать природу такой лжи.

Причины самооговора в научной литературе рассматривали А.И. Абасов, А.А. Закатов, В.И. Каминская, И. Петрухин, Р.Д. Рахунов, А.Р. Рати­нов, А.В. Савкин, Т.А. Скотникова, О.М. Ушаков, М.Л. Якуб и др. ученые.

Авторами, изучающими данную проблему, выделяются следующие причины самооговора:

применение незаконных методов допроса (вну­шение, угрозы, обман и пр.) и иных незаконных мер воздействия на обвиняемого в целях получения его признания;

стремление избавить от уголовной от­ветственности соучастников и взять на себя их вину (при этом они имеют в виду, что соучастники окажут материальную помощь ему и членам его семьи, будут добиваться его освобождения и пр.);

заблуждение обвиняемого в юридической оценке своих действий или относительно фактических обстоятельств дела;

неблагоприятная процессуальная обстановка, ког­да собранные по делу доказательства создают впе­чатление виновности обвиняемого, и он приходит к выводу, что ему выгоднее признать себя виновным;

желание уклониться от ответственности за более тяжкое преступление (например, лицо создает себе алиби фактом признания себя виновным в совер­шении менее тяжкого преступления);

желание уберечь от уголовной ответственности близкого ему лица;

стремление ввести следователя в заблуждение, добившись пере­дачи поверхностно расследованного уголовного дела в суд, с тем, чтобы в судебном заседании отказаться от признания и избежать ответственности как за вымышленное, так и за истинное преступление;

14 стр., 6597 слов

Судебно-бухгалтерская экспертиза по уголовным делам об экономических ...

... работающие на общественных началах. В органах внутренних дел судебно-бухгалтерские экспертизы производятся по уголовным делам о расследовании экономических преступлений, совершенных на территории отдельного обслуживаемого региона ( ... 17. Нашел ли отражение в бухгалтерском учете проверяемой организации (наименование, юридический адрес) объем выполненных работ, указанных в смете, нарядах, актах ...

стремление приобрести авторитет в преступ­ной среде;

стремление лица без определенного места жительства и рода занятий получить в за­ключении место проживания и питания;

боязнь расправы со стороны истинных пре­ступников;

корыстная заинтересованность, когда лицо за материальное вознаграждение берет на себя вину лица, совершившего преступление [9, с. 105].

Существенную помощь в распознании са­мооговора лицу, производящему предваритель­ное расследование, оказывают знания в области криминалистики, психологии, логики и иных наук. Существуют научно разработанные такти­ческие и психологические способы распознания самооговора, которые необходимо знать и широ­ко применять в своей деятельности практическим работникам.

Так, выявить самооговор можно путем тща­тельного анализа материалов уголовного дела и показаний подозреваемого (обвиняемого).

Про­водя анализ показаний, следователю нужно оце­нивать как их содержание, так и личность допра­шиваемого. В каждом случае признания подо­зреваемым, обвиняемым своей вины необходимо устанавливать его мотивы, данные о его лично­сти, учитывая фактические данные совершенно­го преступления, поскольку происхождение са­мооговора не может быть понятно без «уяснения социально-психологического и индивидуально­психологического порядка, порождаемых изме­нениями в положении лица, привлеченного к уго­ловной ответственности» [10, с. 17].

Средством выявления самооговора является тактически правильно спланированный и прове­денный допрос. При самооговоре показания лица о преступных деяниях обычно носят расплывчатый, неопределенный и отрывочный характер. В таких ситуациях называются лишь отдельные, общие фрагменты преступления без его детального описа­ния.

Для выявления самооговора могут быть ис­пользованы различные приемы распознания лож­ных показаний: предъявление доказательств (огла­шение показаний других обвиняемых или свидете­лей, предоставление вещественных доказательств); комбинация очных ставок; психологическое на­блюдение за допрашиваемым; демонстрация осве­домленности следователя о ложности показаний допрашиваемого; использование оперативных дан­ных; использование нетрадиционных средств допро­са (полиграф) и т.д.

9 стр., 4338 слов

Показания подозреваемого

... возбуждении уголовного дела против гражданина выдвигается подозрение в совершении им преступления. По своему процессуальному положению подозреваемый (как и обвиняемый) является: субъектом обязанностей; лицом, положение которого связано с применением мер процессуального принуждения; лицом, показания ...

1.2. Свобода от самооговора как принцип уголовного производства

В материалах уголовного дела обязательно должна иметься доказательственная информация, позволяющая судить об обоснованности решения о применении процессуального принуждения.

При определении субординации интересов в уголовно-процессуальной деятельности государство провозглашает доминантными интересы конкретной личности.

«Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства», – записано в Конституции ЛНР [1] , в соответствии с данным положением можно сделать вывод о том, что в уголовном процессе интересы конкретной личности также должны признаваться приоритетными. Естественно, это относится не ко всем интересам личности, а только к тем, которые признаются законными, то есть прямо и непосредственно вытекают из предписаний правовых норм либо, во всяком случае, не противоречат им.

Любое вторжение в личную жизнь человека, ставшего субъектом уголовно-процессуальных правоотношений, должно быть строго обусловлено не только с точки зрения законности, но и целесообразности, применительно к конкретной правовой ситуации [11, с.30] .

В условиях дальнейшего развития и совершенствования демократических принципов уголовного судопроизводства, прежде всего состязательности и презумпции невиновности, возрастает не только процессуальная, но и моральная ответственность прокурора, следователя, органа дознания и суда за соблюдение и обеспечение в своей деятельности прав человека.

Обязанность полного, всестороннего и объективного исследования обстоятельств уголовного дела законом возложена исключительно на суд, прокурора, следователя и орган дознания. Запрет перекладывания обязанности доказывания на обвиняемого и иных частных лиц подчеркивает публичный характер обвинения.

И.Л. Петрухин обосновывает мнение о том, что у частных лиц, вовлеченных в орбиту уголовного судопроизводства, отсутствует правовая обязанность изобличать кого-либо в совершении преступления. Это означает установленную законом возможность добровольного выбора ими по собственному усмотрению варианта поведения, связанного с определением конкретной направленности взаимоотношений с органом уголовного преследования, которая может выражаться в оказании ему содействия в обнаружении изобличающей кого-либо доказательственной информации либо в основанном на законе противодействии этому [12, с. 105] .

Государство не перекладывает свою обязанность по изобличению лиц, совершивших преступления, на них самих. «Никто не обязан свидетельствовать против себя самого …», – установлено в Конституции ЛНР [1] . Любой человек может признать свою вину в совершении преступления. Такое признание он вправе подтвердить посредством представления органу расследования и суду конкретных свидетельств своей виновности, то есть, по сути, фактически (не юридически) изобличить себя самого в совершении преступления. Подобное самоизобличение возможно при явке с повинной, добровольной выдаче похищенного или укрытого, возмещении утраченного имущества и т.д. Но оно должно быть исключительно добровольным, сделанным без какого-либо давления и вмешательства со стороны соответствующих государственных органов и должностных лиц.

29 стр., 14046 слов

Особенности уголовно-правовой характеристики преступлений против военной службы

... работы: 1. Ретроспективный анализ законодательства о преступлениях против военной службы (сравнение действующего законодательства с правом советского периода). 2. Рассмотрение понятия «преступление против военной службы». Изучение признаков состава преступлений против военной службы по уголовному законодательству Российской Федерации. Исследование проблем квалификации преступлений против военной ...

Нормативное положение о возможности самостоятельного выбора варианта поведения в условиях проведения органом уголовного преследования активной доказательственной деятельности с целью изобличения определенного лица в совершении преступления означает, по существу, наличие у этого лица своеобразной правовой льготы. Право не изобличать себя самого в совершении преступления или иных незаконных действий составляет сущность принципа свободы от самооговора. При этом привилегия – не что иное, как узаконенная льгота, принадлежащая любому частному лицу, которая освобождает его от правовой обязанности изобличать самого себя в совершении преступления, то есть помимо своего желания оказывать содействие органу уголовного преследования в собственном изобличении [13, с.72] .

Указанная привилегия есть инструмент ограничения публичного начала уголовно-процессуальной деятельности, поскольку имеет сугубо диспозитивный характер.

Следователь вправе самостоятельно определять направление и содержание расследования, но и обвиняемый может по своему усмотрению либо оказывать ему содействие в установлении истины по делу, либо в допустимых пределах противостоять изобличительной деятельности следователя. Подобное противодействие при этом возможно как в пассивной форме (например, отказ от участия в производстве следственных действий), так и в активной – заявление ходатайств, обжалование действий и решений органов уголовного преследования, представление дополнительной доказательственной информации и т.д. Изобличаемое лицо не должно быть безучастным к своей судьбе, поэтому закон наделяет его правом не быть безвольным участником обвинительной деятельности прокурора, следователя и органа дознания [14, с.74] .

Свобода от самооговора есть реальное соотношение публичных и законных личных интересов в уголовном процессе, обусловленное особенностями применения государственного принуждения для регулирования уголовно-процессуальных правоотношений.

Свобода от самооговора – это не только отдельное правило поведения изобличаемого лица как совокупность определяющих её правовых норм; но и правовой институт, а с учётом роли и значения в определении сущности российского уголовного процесса – один из его принципов [15, с.45] .

7 стр., 3449 слов

Уголовное процессуальное право

... аналогичные им по своему характеру принципы. 4 . Источники уголовного процессуального права. Уголовное процессуальное законодательство . В основе уголовно-процессуального права и законодательства лежат принципиально важные положения, сформулированные и ... и то же преступление»; «неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого» и др. В Конституции РФ закрепляется также и другие ...

По мнению

Субъектами привилегии от самоизобличения являются такие лица, по поводу правомерности действий которых осуществляется уголовно-процессуальная деятельность (подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, очевидец, свидетель и т.д.).

Потерпевший, который заявил о созершении преступления в отношении него, не должен обладать привилегией от самоизобличения [15, с.46] .

Свобода от самооговора тождественна с иммунитетом свидетеля только в одном случае – при отказе изобличаемого лица давать показания против себя самого во время допроса. Во всех остальных случаях они выступают как равнозначные категории доказательственного права [12, с.148] .

Осуществление права не изобличать себя самого в совершении преступления зависит от процессуального статуса изобличаемого лица, этапа уголовно-процессуальной деятельности, степени нормативного регулирования конкретного процессуального действия и активности лица в защите своих прав и законных интересов.

Принцип свободы от самооговора тесно связан с презумпцией невиновности и основанным на ее положениях распределением обязанности доказывания. Нормативное закрепление привилегии от самоизобличения способно кардинальным образом решить проблемы незаконного привлечения к уголовной ответственности, проведения различных следственных действий с участием и в отношении так называемых заподозренных лиц, позволит расширить состязательные начала в уголовном производстве, в том числе в его досудебных стадиях.

Следует отметить, что для обозначения этой основы также используются термины «привилегия против самобичеванию», «запрет самобичеванию», «право на молчание», «право не свидетельствовать против себя» и подобные.

2.1. Характеристика содержания и правовой природы принципа свободы от самооговора

Обязанность доказывания – это закрепленная законом мера должного поведения представителей государства в сфере уголовного судопроизводства по установлению обстоятельств преступления. Субъектами доказывания являются прокурор, следователь и орган дознания. Установление и удостоверение виновности обвиняемого, изобличение его в совершении преступления – их обязанность. Суд как субъект доказывания разрешает дело по существу, не оказывая содействия ни обвинению, ни защите. Он не вправе самостоятельно собирать доказательства.

Обязанность доказывания основана на положениях презумпции невиновности. В этой связи принцип свободы от самообвинения определяется как мера возможного поведения лица в условиях осуществления субъектами доказывания изобличающей его деятельности [17, с.11].

6 стр., 2535 слов

Обвиняемый и подозреваемый в уголовном судопроизводстве

... такого участника уголовного процесса как подозреваемый. Возможность использования прав, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, для лица, подозреваемого в совершении преступления, связана с наделением лица процессуальным статусом подозреваемого. Согласно действующему уголовно-процессуальному законодательству лицо приобретает права, подозреваемого только в случае его ...

В соответствии с ч.2 ст. 45 УПК ЛНР потерпевший вправе: отказаться свидетельствовать против самого себя, своего супруга (своей супруги) и других близких родственников, круг которых определен пунктом 4 статьи 5 настоящего Кодекса [18] . При согласии потерпевшего дать показания он должен быть предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случае его последующего отказа от этих показаний.

По сравнению с положением ст. 43 Конституции ЛНР, согласно которой «никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется законом» [1] , ст. 45 УПК конкретизировала содержание и расширила объем гарантий свободы от самооговора [18] .

Указанная конституционная норма дает расширительное толкование общеизвестного принципа, записанного в ч. 3 ст.14 Международного пакта о гражданских и политических правах в следующей формулировке: «Каждый имеет право при рассмотрении любого предъявляемого ему уголовного обвинения…не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным» [19] .

В указанной конституционной норме содержится базовое определение свидетельского иммунитета и тесно связанной с ним, но не всегда тождественной привилегии от самоизобличения (самообвинения).

Проблемы участия частных лиц (обвиняемого, потерпевшего, свидетеля и др.) в уголовном производстве гораздо эффективнее разрешаются, если при этом учитываются сознательность и добровольность поведения конкретных субъектов уголовно-процессуальных правоотношений. В уголовном процессе не должно быть бездумных исполнителей чьей-либо воли, Поэтому привилегия от самоизобличения предполагает расширение возможностей указанных лиц для осознанного выбора ими варианта поведения.

Этот принцип наполняет новым содержанием состязательное начало российского уголовного процесса и в то же время свидетельствует о его приверженности мировым нравственным устоям [20, с.95].

Согласно принципу публичности изобличение виновного лица в совершении преступления – обязанность органов уголовного преследования. А вследствие принципа свободы от самоизобличения и права на защиту подозреваемый и обвиняемый имеют право, но не обязаны давать показания, следовательно, могут отказаться от дачи показаний. В соответствии с принципом презумпции невиновности никто не должен доказывать свою невиновность. Причем всякое признание вины должно быть добровольным, а самооговор или оговор, вызванный принуждением, угрозами и прочими мерами воздействия, не может быть признан в качестве законного доказательства. Конституция ЛНР запрещают использовать доказательства, полученные с нарушением закона [1] .

Равным образом свидетель имеет право не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников. Лицо, которому орган уголовного преследования предлагает сообщить или представить сведения, изобличающие его или его близких родственников в совершении преступления, вправе отказаться от дачи показаний и не может быть подвергнут за это какой бы то ни было ответственности. В то же время это нельзя понимать как обязанность названных лиц не давать никаких показаний, не делать никаких заявлений, обличающих как их родственников, так и их самих. Давать или не давать такие показания – их право решать самостоятельно, без всякого давления извне.

Сравнивая содержание принципа свободы от самооговора с иммунитетом свидетеля следует отметить, что о свобождение лица от обязанности давать показания, могущие ухудшить положение его самого, т.е. наделение этого лица свидетельским иммунитетом, является одной из важнейших и необходимых предпосылок реального соблюдения прав и свобод человека и гражданина [6, с.11].

Заметим, что право подозреваемого, обвиняемого отказаться от дачи показаний не связано лишь с деянием, в котором он подозревается или обвиняется: как справедливо отмечает Европейский суд по правам человека, право не свидетельствовать против себя должно включать любую информацию о фактах, поскольку она может быть в последующем уголовном процессе использована в поддержку обвинения [21].

Поэтому подозреваемый, обвиняемый вправе отказаться от дачи показаний вообще, т.е. вправе хранить молчание (например, он не обязан давать показания как о собственном участии в совершении преступления, так и об участии других лиц, сообщать сведения как уличающего, так и оправдывающего характера).

Принцип свободы от самооговора распространяется на отсутствие у подозреваемого, обвиняемого обязанности представлять органам предварительного расследования, прокурору и суду сведения об обстоятельствах, входящих в предмет доказывания, не только в форме показаний, но и в форме объяснений (например, до возбуждения уголовного дела), явки с повинной, выдачи предметов, документов и ценностей, которые могут иметь значение для уголовного дела, участия в некоторых следственных действиях (например, в проверке показаний на месте, очной ставке, следственном эксперименте) и т.д.

Европейский суд по правам человека также относит к принципу свободы от самооговора не только право хранить молчание и не давать показаний против самого себя, но и право не представлять иные доказательства преступления (например, различные бумаги и документы.

В таком значении принцип свободы от самооговора закреплена в УПК Швейцарии, который предусматривает, что полиция или прокуратура разъясняют обвиняемому в начале первого допроса на понятном ему языке, что он имеет право на отказ от дачи показаний и от оказания содействия (п. b ч. 1 ст. 158) [22, с.83].

Принцип свободы от самооговора как право подозреваемого, обвиняемого не оказывать содействие деятельности по осуществлению уголовного преследования, в том числе и в иных, не связанных с дачей показаний формах, закреплена в качестве принципа уголовного судопроизводства в законодательстве ряда государств (Азербайджан, Армения, Казахстан).

Например, установленный в ст. 20 УПК Армении [23] принцип свободы от обязанности давать показания не ограничивается только нормой об отсутствии обязанности лица свидетельствовать, но распространяется и на предоставление материалов. Положение об отсутствии у подозреваемого и обвиняемого обязанности оказывать содействие государственным органам в изобличении самого себя в совершении преступления получает развитие в ст. 19 УПК, закрепляющей право подозреваемого и обвиняемого на защиту и его обеспечение, в содержание которого включается недопустимость принуждать лицо, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, давать показания, представлять материалы органу, осуществляющему уголовное производство, либо оказывать ему какое бы то ни было содействие (ч. 5 ст. 19) [23].

Нередко в процессуальной литературе и в уголовно-процессуальном законодательстве отдельных государств привилегия против самоизобличения сводится к праву не свидетельствовать против себя самого и хранить молчание.

Однако содержание привилегии против самоизобличения гораздо шире: оно включает в себя более общее право подозреваемого, обвиняемого не оказывать содействия деятельности по осуществлению уголовного преследования, в том числе и в иных, не связанных с дачей показаний, формах.

Свидетельский иммунитет предполагает, что лицо может отказаться не только от дачи показаний, но и от предоставления органам дознания и следователю других доказательств, подтверждающих его виновность в совершении преступления. Представляется, что указанное право лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, не охватывается свидетельским иммунитетом, а дополняет его, образуя вместе более широкое положение – привилегию против самоизобличения.

Иммунитет свидетеля возможен только в отношении допрашиваемого лица (и не только свидетеля) и лишь в тех стадиях уголовного процесса, где возможен допрос: предварительного расследования и судебного разбирательства (возобновления дел по вновь открывшимся обстоятельствам).

Свобода от самооговора имеет значительно более широкий круг субъектов – это любые лица, правомерность действий которых проверяется в уголовно-процессуальном порядке. Кроме того, она имеет место в тех стадиях уголовного процесса, в которых выполняется функция обвинения [24, с.58] .

Таким образом, принцип свободы от самооговора и иммунитет свидетеля – по своей сути однородные, но не идентичные правовые категории. Они регулируют различные общественные отношения и обе (категории) имеют значение принципа уголовного процесса, совпадая только в одном случае: при освобождении лица давать показания в ходе допроса против себя самого.

Ст.43 Конституции ЛНР

Свобода от самооговора как принцип уголовного производства охватывает ряд субъективных прав: право молчать (не говорить ничего) как по поводу подозрения или обвинения, так и по любым другим вопросам, которые, например, могут стать основанием для подозрения, право отказаться отвечать на вопросы, право не свидетельствовать против себя, право быть уведомленным об этих правах и тому подобное.

Эти права вытекают из понятия человеческого достоинства и являются важной гарантией для обвиняемого в уголовном производстве. Они являются основополагающими, то есть определяют сущность и направленность правового регулирования в уголовно-процессуальной сфере и являются одним из общепризнанных международных стандартов. Свобода от самооговора, как неоднократно отмечал Европейский суд по правам человека в своих решениях, является основой права на справедливый суд, гарантированного ст. 6 Конвенции [25, с.128] . Важность данного принципа обосновывается защитой обвиняемого от неправомерного принуждения органами власти, а его неукоснительное соблюдение позволяет избежать судебных ошибок и достигать целей в. 6 Конвенции [25, с.129] .

Этот принцип тесно связан с принципом презумпции невиновности, которая гарантируется пунктом 2 ст. 6 Европейского суда по правам человека.

Суд указывал в своих решениях, что общие требования справедливости, обусловленные ст. 6 Конвенции, применяются ко всем уголовным преследованиям независимо от рассматриваемого типа преступления. Защита общественных интересов не оправдывает мер, которые противоречат самой сути права на защиту, в том числе праву не давать показаний против самого себя.

С целью установления факта нарушения права заявителя не свидетельствовать против самого себя Европейский суд по правам человека обращает внимание на такие факторы, как характер и степень принуждения, использованного для получения доказательств; важность общественного интереса в расследовании нарушения и наказании за его совершение; наличие в процедуре, которая применяется, соответствующих гарантий; использование полученных таким образом материалов.

Стоит отметить, что практика Европейского суда по правам человека указывает по меньшей мере на 3 типа ситуаций нарушения свободы обвиняемого не свидетельствовать против себя:

1) когда обязанность свидетельствовать предусмотрена законом под угрозой применения санкции, или на лицо возлагается обязанность доказывания собственной невиновности;

2) когда к лицу применяется принуждение, давление, которое может быть как физическим, так и психологическим;

3) когда к лицу применяется принуждение обманным путем с использованием скрытых техник расследования [26, с.115] .

Следует также отметить, что принцип свободы от самооговора не носит абсолютного характера. Можно указать следующие пределы (ограничения) принципа свободы от самооговора.

Во-первых, подозреваемый, обвиняемый обязаны участвовать в следственных действиях, не требующих его вербальной или невербальной активности, на что справедливо обращают внимание С.А. Насонов и Т.Ю. Максимова [27, с.17].

Во-вторых, допускается получение у подозреваемого, обвиняемого (в том числе принудительное) и использование в доказывании материалов, которые существуют независимо от желания лица, как то: выдыхаемый воздух, образцы крови, мочи, содержание алкоголя в организме, наркотические вещества, спрятанные в организме, образцы голоса.

Европейский суд по правам человека сформулировал критерии, которые необходимо учитывать при рассмотрении вопроса о том, разрушила ли та или иная процедура саму суть привилегии против самообвинения: природа и степень принуждения, использованного для получения доказательства; весомость публичного интереса в расследовании соответствующего преступления и наказании за его совершение; существование каких-либо имеющих отношение к делу процессуальных гарантий; использование каких-либо материалов, полученных таким образом [28].

В-третьих, привилегия против самоизобличения не препятствует допросу потерпевших, свидетелей и других лиц об обстоятельствах, ставших им известными от подозреваемого (обвиняемого) вне рамок уголовного судопроизводства, и последующему использованию полученных показаний в качестве доказательств по уголовному делу [29, с.18].

В-четвертых, законодатель в отдельных случаях устанавливает исключения из положения о том, что лицо не обязано доказывать свою невиновность.

Во многих государствах такие исключения установлены для производства по делам о нарушениях в области дорожного движения: в Великобритании, Испании, Бельгии, Франции и Швейцарии владелец автомобиля автоматически признается виновным в мелких нарушениях правил дорожного движения, если не сможет доказать, что в соответствующее время автомобилем управляло другое лицо, или не найдет иное оправдание.

2.2. Роль уголовно-процессуальных гарантий свободной дачи показаний обвиняемым в соблюдении принципа свободы от самооговора

Уголовно-процессуальные гарантии свободной дачи обвиняемым показаний (добровольности призна­ния вины) обширны, но недостаточны.

Принуждение подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля к даче показаний либо эксперта, специалиста к даче заключения или показаний путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны следователя или лица, производящего дознание, а равно другого лица с ведома или молчаливого согласия следователя или лица, производящего дознание, влекут уголовную ответственность (ч.1ст. 373 УК ЛНР) [30] .

Помимо следователя и дознавателя, к числу субъектов, подлежащих ответ­ственности по данной статье, законодатель также от­нес иных лиц, которые принуждают обвиняемого к да­че показаний с ведома или молчаливого согласия следователя и дознавателя. Признание обвиняемого будет вынужденным в случае применения к нему пси­хического принуждения, к которому следует отнести угрозы, шантаж, обман, ложные обещания разрешить свидания с родственниками или изменить меру пресе­чения, а также иное психическое воздействие, следст­вием чего будет подавление воли лица, дающего по­казания.

Угрозы, как разновидность психического принужде­ния, выражаются в запугивании обвиняемого намере­нием осуществить какое-либо неправомерное деяние, реализация которого должна повлиять на свободу во­леизъявления обвиняемого. Психическое принужде­ние может также выражаться в причинении не только физических, но и моральных страданий (многочасо­вые допросы с лишением пищи, воды, со световым или шумовым воздействием, грубые высказывания и т.п.).

В ходе уголовного судопроизводства запрещает­ся осуществление действий и принятие решений, уни­жающих честь обвиняемого, а также обращение, уни­жающее его человеческое достоинство либо создаю­щее опасность для его жизни и здоровья [31, с.88] .

В соответствии с положениями ст. 11 УПК ЛНР в ходе уголовного судопроизводства запрещаются осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья. Никто из участников уголовного судопроизводства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению [18] .

В соответствии с нормами Конституции ЛНР (ст. 46) каждому гарантируется право на возмещение государством вреда, причиненного неза­конными действиями должностных лиц органов госу­дарственной власти [1] .

Однако на практике обнаруживается серьезная проблема приме­нения данных положений закона. Возмещение вреда, причиненного обвиняемому незаконными действиями должностных лиц, осуществляющих расследование, может производиться в порядке уголовного либо граж­данского судопроизводства. В тех случаях, когда ви­новное должностное лицо не было привлечено к уго­ловной ответственности пострадавший сталкивается со значительными трудностями в возмещении причи­ненного ему должностным лицом вреда. Процедура рассмотрения требования о возмещении вреда в рам­ках гражданского судопроизводства сопряжена с необ­ходимостью самостоятельно искать и представлять суду доказательства наличия незаконных действий должностного лица, его вину, причинную связь между действием и наступившим вредом.

К недопустимым доказательствам относятся показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде;

Показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, являются недо­пустимыми доказательствами (п. 1 ч. 2 ст. 78 УПК ЛНР).

В соответствии с ч. 1 ст. 54 УПК ЛНР участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если об­виняемый не отказался от защитника в порядке, уста­новленном ст. 55 УПК ЛНР [18] . В то же время, в ч. 1 ст. 55 УПК ЛНР такой отказ допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого. Отказ от защитника заявляется в письменном виде. Если отказ от защитника заявляется во время производства следственного действия, то об этом делается отметка в протоколе данного следственного действия, а в ходе судебного разбирательства – в протоколе судебного заседания, с указанием о мотивах отказа от защитника. О принятии отказа от защитника или отклонения его, лицо производящее дознание, следователь, судья выносит постановление, а суд-определение.

При таких обстоятельствах, если обвиняемый, от­казавшийся от защитника, согласен давать показания по делу, следователь должен, несмотря на заявлен­ный обвиняемым отказ от защитника, обеспечить уча­стие защитника с тем, чтобы исключить возможность признания данных обвиняемым в ходе предваритель­ного расследования показаний недопустимыми дока­зательствами.

В соответствии с ч. 2 ст.16 УПК ЛНР подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения [18] .

Также согласно ст. 50 УПК ЛНР обвиняемый имеет право возражать против обвинения, давать показания по предъявленному ему обвинению либо отказаться от дачи показаний. При согласии обвиняемого дать показания он должен быть предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при его последующем отказе от этих показаний, за исключением случая, предусмотренного пунктом 1 части второй статьи 78 УПК ЛНР [18] .

Вместе с тем следует отметить, что формальное на­личие у обвиняемого права, закрепленного в законе, не всегда влечет возможность его фактической реали­зации. Любому праву корреспондирует обязанность. Осуществление обвиняемым предоставленных ему прав зависит от выполнения обязанностей соответст­вующих государственных органов, наделенных власт­ными полномочиями по ведению расследования уго­ловного дела. Такая «опосредованная» (через надле­жащие действия должностных лиц) реализация обвиняемым своего права на защиту на практике ста­вит лицо, подвергаемое уголовному преследованию, в положение стороны более уязвимой. В соответствии с ч.5 ст. 50 УПК ЛНР [18] , обвиняемый вправе знать, в чем он обвиняется. До тех пор пока следователь не вы­полнит возложенных на него обязанностей, обвиняе­мый будет лишен возможности реализовать права. По указанным соображениям, установленные законом процессуальные гарантии прав обвиняемого являются своего рода формальным механизмом, при помощи которого законодатель пытается обезопасить уголов­ный процесс от возможных нарушений права обви­няемого на защиту.

Никакие доказательства не имеют заранее уста­новленной силы (ч. 2 ст. 19 УПК ЛНР).

Признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказательств (ч. 2 ст. 7807 УПК ЛНР).

В ч. 2 ст. 98УПК ЛНР закреплено правило, согласно которому в случае необходимости проведения опера­тивно-розыскных мероприятий с письменного разре­шения следователя или дознавателя, в производстве которых находится дело, допускаются встречи сотруд­ника органа дознания с подозреваемым (в том числе с задержанным, находящимся в изоляторе временного содержания) [18] .

Порядок проведения таких встреч про­цессуальный закон не регламентирует, не предусмат­ривает прав и обязанностей их участников. Не ясно, может ли подозреваемый отказаться от общения с оперативным сотрудником, должно ли быть обеспече­но присутствие защитника, если он участвует в уго­ловном деле, распространяются ли на подозреваемого при таких встречах процессуальные гарантии и чем обеспечивается соблюдение этих гарантий. Следстви­ем правовой неопределенности в этих вопросах явля­ется то, что действия, выходящие за рамки процедуры предварительного расследования, могут приводить к нарушению прав и интересов подозреваемого. По этому поводу проф. И.Л. Петрухин прямо указывает, что встречи сотрудников, осуществляющих оператив­но-розыскные мероприятия, с подозреваемыми необ­ходимы для того, «чтобы склонить подозреваемого к признанию или использовать его как осведомителя» [32, с.47].

Представляется, что законом должно быть гаранти­ровано обеспечение участия защитника в беседах, проводимых с подозреваемым, обвиняемым опера­тивными сотрудниками. И.Ю. Буне­ва разделяет мнение тех процессуалистов, кто категорически высказываются за недопустимость встреч оперативных сотрудников с подозреваемыми, обвиняемыми в условиях СИЗО [33, с.7].

Незаконной является также практика, когда лицо, фактически задержанное по подозрению в совершении преступления, оформляется как административно за­держанное с последующим применением к нему адми­нистративного наказания в виде ареста на срок до 15 суток. В течение этого срока сотрудники правоохрани­тельных органов получают возможность за рамками уголовно-процессуальных гарантий, установленных законом в отношении лица, подозреваемого в совер­шении преступления, «поработать» с задержанным, в том числе на предмет получения от него информации, подтверждающей его причастность к совершению пре­ступления.

Переоценка значения признания обвиняемым своей вины (самооговор), а так­же некритическое отношение к оговору одним (или несколькими) обвиняе­мым другого (или других) лица влекло за собой немало ошибочных осужде­ний невиновных.

Самооговор – это ложное признание лица в совершенном преступлении, он может быть по таким причинам, как: давление на психику (даже невиновного подозреваемого), рпределенные личностные особенности и особенности обстановки совершенного преступления (т.е. хочет выгородить реального виновного человека).

Это наиболее сложные для выявления самооговоры, так как подозреваемый узнает информацию от родственников и знает как было совершено преступление, п ризнание своей вины в преступлении небольшой и средней тяжести может быть средством завуалирования участия в тяжком и особо тяжком преступлении .

Таким образом, самооговор, являясь ложным признанием вины в совершении преступления, влечет за собой негативные правовые последствия.

Принцип свободы от самооговора как право подозреваемого, обвиняемого не оказывать содействие деятельности по осуществлению уголовного преследования, в том числе и в иных, не связанных с дачей показаний формах, закреплена в качестве принципа уголовного судопроизводства в законодательстве ЛНР.

Устанавливая задачи уголовного производства в ст. 9 УПК ЛНР, законодатель императивно отметил, в частности, что «никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в порядке, установленном настоящим Кодексом».

Это свидетельствует о намерении законодателя изменить и правоприменительную практику, сформировать ее в соответствии со стандартами Конвенции о защите прав человека и основных свобод, исправить нарушения системного характера.

Представляя собой правовой институт, свобода от самооговора содержит в себе все признаки, свойственные принципам уголовного процесса. Она объективна по своему содержанию, поскольку существует независимо от чьего-либо желания или усмотрения. В то же время нельзя отрицать субъективность формы ее выражения. На основе анализа истории развития свободы от самооговора (самообвинения, молчания, умолчания) можно сделать вывод о том, что данный правовой институт имеет в уголовном процессе характер и значение одного из его принципов, поскольку позволяет определять в совокупности с ними его характер и сущность.

  1. Временный Основной Закон (Конституция) Луганской Народной Республики от 18 мая 2014. Электронный ресурс: https://nslnr.su/zakonodatelstvo/konstitutsiya/

  2. Татьянин Д.В. Самооговор как основание для реабилитации: дискуссионные вопросы // Российское зако­нодательство в современных условиях: материалы IV ежегодной научно-практической конференции, 10 октября 2006 г. Брянск, 2006. – 210 с.

  3. Савкин А.В. Причины самооговора и его доказывание // Проблемы предварительного следствия и дозна­ния: сборник научных трудов. М., 1996. – 390 с.

  4. Фельдблюм В . Уголовно правовые последствия самооговора // Советская юстиция . – 1973. – 13. – С.17-24

  5. Абасов А.И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе: дис. … канд. юрид. наук. М., 1986. – 396 с.

  6. Апарин С. М. Привилегия от самоизобличения в уголовном процессе : Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Специальность 12.00.09 – Уголовный процесс ; Криминалистика ; Теория оперативно-розыскной деятельности /С. М. Апарин ; Науч. рук. В. Л. Будников. – Волгоград, 2000. – 20 с.

  7. Кузьмина С.С. Самооговор: правовые и процессуальные аспекты // Правоведение. – 1989. – №6. – С.59-67

  8. Закатов А.А., Шматов М.А., Замылин Е.И. Заведомо недостоверная информация в ходе расследования и проблемы борьбы с нею (исторический экскурс) // Вестн. Волгоград. академии МВД России. – 2012. – № 1. – С.27-39

  9. Дегтярева Н.И. К вопросу о предмете преступлений против правосудия, связанных с фальсификацией и сокрытием доказательств // Общество и право. – 2009. – № 5.- С.102-108

  10. Береский О.Я. Признание обвиняемым своей вины в совершении преступления (процессуальные, тактиче­ские, психологические вопросы): дис. … канд. юрид. наук. Львов, 1991. – 129 с.

  11. Газетдинов, Н.И. Реализация принципа презумпции невиновности в уголовном судопроизводстве России. // Журнал российского права / Н.И Газетдинов. 2005. – №4. – С.29-32

  12. Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно­-процессуальное принуждение / И.Л. Петрухин. М., 1985. – 344 с.

  13. Петрухин, И. Роль признания обвиняемого в уголов­ном процессе // Российская юстиция / И. Петрухин. – 2003. – № 2. – С.71-75

  14. Аминев Р.Н. Свобода от самоизобличения как принцип уголовного процесса // Правовая защита частных и публичных интересов. Материалы Общероссийской межвузовской научно-практической конференции (22 – 23 января 2003 г.).

    – Челябинск: Изд-во ЮУрГУ, 2003. – С. 72-76

  15. Ильютченко Н.В. Принцип nemo tenetur se ibsem accusare: сравнительно-правовой анализ / Н.В. Ильютченко // Вестник Московского университета. Серия 11: Право. – 2015. – №3. – С. 45-46

  16. Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. Стадия предварительного расследования. М.: Спарк, 1996. – 248 с.

  17. Карпухин А.Д. Деятельность адвоката по защите прав и законных интересов подозреваемого на предварительном следствии // Российский следователь. – 2013. – №3. – С. 11

  18. от 29 июня 2015. Электронный ресурс: https://nslnr.su/zakonodatelnaya-deyatelnost/zakonoproekty/1186/

  19. Международный пакт о гражданских и политических правах (принят Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г.) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 12.

  20. Гриненко А.В. Обеспечение прав и свобод личности при применении мер уголовно-процессуального принуждения / А.В. Гриненко // Актуальные проблемы уголовной политики в Российской Федерации. Материалы I Всероссийской научно-практической конферен­ции. Брянск, 31 марта 2010 г. Брянск: РИО БГУ, 2010. С. 93-99.

  21. Постановление Европейского суда по правам человека от 17 декабря 1996 г. по делу «Саундерс (Saunders) против Соединенного Королевства».

  22. Трефилов А.А. Новый Уголовно-процессуальный кодекс Швейцарии: комментарий и перевод. М.: НИПЦК Восход-А, 2011. С. 83.

  23. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Армения от 1 сентября 1998 г. N ЗР-248 (ред. от 22 июля 2014 г.) // http://online.zakon.kz/Document/?doc_id=31425005

  24. Ратинов А., Скотникова Т.А. Самооговор (происхождение, предотвращение и разоблачение ложных по­казаний).

    М.: Юрист, 2012. – 212 с.

  25. Энтин, М.Л. Международные гарантии прав челове­ка: Опыт Совета Европы / М.Л. Энтин. М., 1997. – 408 с.

  26. Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: теоретические проблемы классификации и законодательной ре­гламентации. Волгоград: Де-Юре, 2009. – 128 с.

  27. Насонов С.А., Максимова Т.Ю. Уголовно-процессуальные гарантии права обвиняемого не свидетельствовать против себя самого: анализ проблем судебной практики при рассмотрении дел в общем порядке и в суде присяжных // Право и политика. – 2015. – №11. – С. 16-20

  28. Постановление Европейского суда по правам человека от 25 февраля 1993 г. по делу Функе (Funke) против Франции.

  29. Вилкова Т.Ю. Привилегия против самоизобличения (nemo

    tenetur se ibsem accusare) в системе принципов уголовного судопроизводства [Текст] / Т. Ю. Вилкова. //Законы России. Опыт. Анализ. Практика. – 2016. – № 4. – С. 15 – 20

  30. Панокин А.М. Комментарий к ст. 241 // Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Главы 33-56. Постатейный научно-практический комментарий / под ред. Л.А. Воскобитовой. М., 2015. С. 88.

  31. Уголовный кодекс Луганской Народной Республики

  32. Петрухин И.Л. Судебный контроль и прокурорский надзор при расследовании преступлений // Судебная власть / под ред. И.Л. Петрухина / И. Л. Петрухин. М.: Юрист, 2003. – 274 с.

  33. Бунева, И.Ю. Уголовная ответственность за принуждение к даче показаний: автореф. дис. … канд. юрид. наук / И.Ю. Буне­ва. Омск, 2000. – 220 с.