Уровень, структура и динамика преступности в России

Реферат

Первые работы по практической статистике преступности (судимости) Е. Анучина, Н. Неклюдова, П. Ткачева, Ю. Янсона, А. Чупрова в России появились лишь в 60-е годы XIX в. В 1870-е годы стали формироваться официальные сборники. Сведения о преступности в России за 1874−1894 гг. публиковались в сборнике «Итоги русской уголовной статистики», а за 1905−1915 гг. — в «Ежегодных сборниках статистических сведений Министерства юстиции» и в «Сводах статистических сведений по делам уголовным», которые издавались ежегодно (в 1900—1915 гг.).

Вступительные очерки к ним писал известный статистик E. Н. Тарновский.

С. С. Остроумовым

Эти цифры свидетельствовали об очень высоком уровне насильственного лишения жизни. Общая численность населения в те годы составляла 89 473 000 человек. Таким образом, коэффициент убийств был равен 48,5 случаев на 100 тыс. населения!

Общее число уголовных дел перед Первой мировой войной достигало 2,5 млн. А в каждом уголовном деле могло быть по несколько обвиняемых и преступлений. По более полным данным о преступности в Москве можно судить, что рост ее усилился в смутное (предреволюционное и революционное) время. За 1914−1918 гг. преступность в Первопрестольной в пересчете на население возросла в 3,3 раза, в том числе убийства — в 11 раз, вооруженные грабежи — в 307, простые грабежи — в 9, кражи — в 3,4, мошенничество — в 3,9, присвоения и растраты — в 1,6 раза. А если принять всю преступность в Москве в 1918 г. за 100%, то в 1919 г. она составила 124%, в 1920 г. — 147%, в 1921 г. -153%. Других сведений о преступности в РСФСР и иных республиках за 1917−1921 гг. нет.

Я. И. Гилинский приводит сводную таблицу об абсолютном числе осужденных в целом, а также осужденных женщин, несовершеннолетних и рецидивистов за 1874−1912 гг. Таблица формировалась на основе Сводов статистических сведений о подсудимых, оправданных и осужденных по приговорам общих судебных мест, судебно-мировых установлений, образованных по законоположениям от 1889 г. Приведем лишь количество осужденных (табл. 5.9).

Насколько объективно эта таблица отражает криминологические реалии тех лет, судить трудно.

Число осужденных не является достаточным доказательством уровня учтенной преступности даже в настоящее время, при более или менее системной статистике. В XIX в. в России, когда ее территория неоднократно изменялась, когда не было учета преступлений вообще, а учет осужденных был неполным, судебная статистика лишь частично отражала криминальные реалии. В те годы не было и надежных сведений о реальной численности населения в стране, хотя и проводились «однодневные» переписи в городах, а в некоторых губерниях подворные переписи крестьян. Первая и последняя всеобщая перепись в царской России состоялась в 1897 г. (67 473 000 человек).

13 стр., 6276 слов

Экономическая преступность в России на современном этапе

... России, и самое главное - пользуясь замечательными трудами российских и западных учёных-экономистов и криминалистов, исходя из их работ, хочу предложить несколько вариантов борьбы с экономической преступностью. Основной целью курсовой работы ... тема актуальна, так как, к сожалению, экономическая преступность в России с каждым годом ... поведения. На индивидуальном уровне общие причины преступности находят ...

Но и она была неполной. Поэтому приведенные в таблице данные о числе осужденных, скорее всего, занижены и лишь приблизительно отражают известную полиции преступность. В свою очередь, соотнесение количества совершенных деяний с численностью населения не дает объективной картины интенсивности преступности.

Таблица 5.9.

Годы

Число осужденных

Годы

Число осужденных

54 934.

92 927.

52 548.

101 161.

55 241.

99 495.

55 787.

106 387.

57 911.

115 257.

64 139.

126 452.

69 867.

118 123.

75 069.

118 754.

73 509.

119 902.

72 706.

120 195.

78 164.

82 277.

101 663.

114 265.

97 522.

144 143.

93 045.

150 846.

94 783.

175 040.

110 792.

158 825.

102 993.

176 343.

112 878.

176 898.

105 085.

-.

-.

С. С. Остроумов

Используя эти сведения, а также численность населения, можно хотя бы приблизительно рассчитать коэффициент судимости и другие показатели. В то же время данные о численности населения по многим источникам были разные. Поэтому в 1874 г. примерное число осужденных на 100 тыс. населения составляло от 50 до 90 человек, а в 1912 г. — от 150 до 200 человек. При всей относительности произведенных расчетов совершенно очевидно, что за анализируемые 20 лет судимость в России и по коэффициенту судимости увеличилась в 2−3 раза. Важно отметить, что удельный вес женщин среди осужденных с тех пор мало изменился. Он колеблется в пределах 10−14%, хотя в последние годы в России идет процесс феминизации преступности (в некоторые годы регистрируется до 17% преступлений, совершенных женщинами).

В то же время современная система уголовной юстиции более гуманна к женщинам-преступницам. Доля несовершеннолетних среди осужденных в наше время по сравнению с данными конца XIX и начала XX в. по причине гуманности снизилась в 2−3 раза (с 18−21 до 7%), хотя их удельный вес при регистрации преступлений достигает 10%.

Советская эпоха

В период революции, иностранной интервенции и гражданской войны фактическая преступность на территории бывшей царской России была чрезвычайно высокой. В один миг рухнули многовековые устои российского общества, государственные, правовые, нравственные, религиозные. Практически все жители страны — и «красные», и «белые», и неопределившиеся — были втянуты в криминальный водоворот либо в качестве преступников (соучастников), либо жертв преступлений. Прямыми и косвенными жертвами (потерпевшими) стали от трети до половины населения страны.

Это не совсем точная экспертная оценка криминальных событий, поскольку учет жертв классовой борьбы не вела ни одна из сторон. Не было не только учета «преступлений», но и их законодательного определения.

Революционная расправа масс и создание репрессивных органов опережали законодательную криминализацию «общественно опасного поведения». Они «наделялись» беспредельными дискреционными полномочиями и действовали на основе революционного правосознания. Первый ведомственный (Наркомюста) акт «Руководящие начала по уголовному праву РСФСР» появился только в декабре 1919 г. Первые Уголовные кодексы РСФСР и некоторых других союзных республик были приняты лишь в 1922 г. Уголовное законодательство обновлялось в 1926—1928 и 1958−1962 гг.

В промежутках между этими датами шел непрерывный процесс изменения и дополнения уголовного законодательства.

Учет преступлений, коррелируя с уголовным законодательством и практикой его применения, имел свои идеологические задачи и статистические особенности. В 1918—1919 гг. в РСФСР, а в 1922—1923 гг. в СССР учитывались уголовные дела, а затем и осужденные. С этого времени было издано шесть работ, охватывающих пятилетний период по СССР и восьмилетний — по РСФСР. Учет судимости (преступности) в те годы был также неполным и неточным. Таковым он оставался практически до 60-х годов прошлого века. При этом необходимо иметь в виду, что фактическое отсутствие в те годы института освобождения от уголовной ответственности в определенной мере приравнивало уровень судимости к уровню учтенной преступности.

криминологических фантазий.

Кроме того, динамика судимости в перестроечный и переходный периоды слабо коррелирует с динамикой регистрируемой и тем более фактической преступности: реальная преступность интенсивно росла, а судимость под влиянием КПСС искусственно сокращалась. Интенсивное увеличение «ножниц» между трендами реальной, регистрируемой и наказуемой преступности (в постсталинский, перестроечный и постсоциалистический периоды) было разительным и имело массу причин. Его анализ важен не только для понимания демократизации общества, но и его криминогенности, поскольку в то время шел процесс разрушения и ослабления как тоталитарного, так и элементарного правового контроля.

Более объективно тенденции (а не уровень) преступности в СССР (России) могут быть выявлены по двум большим периодам:

  • ¦ [(1917−1922 гг.) — (1956−1960 гг.)];
  • ¦ [(1956−1960 гг.) — (1990−1996 гг.)].

Существенно различаясь по направленности уголовной политики, содержанию уголовного и уголовно-процессуального законодательства, следственно-судебной практике и учету преступлений, эти периоды внутри себя имеют относительную общность, которая гарантирует некую удовлетворительную сопоставимость криминологических показателей, распределенных во времени и пространстве.

Начиная с 1922 г. есть более или менее сопоставимые данные о числе осужденных, что не идентично данным о преступности ни по уровню, ни по динамике (табл. 5.10).

Таблица 5.10.

Годы

Численность населения СССР

Общее число осужденных

Коэффициент судимости на 100 тыс. населения

СССР

РСФСР

СССР

РСФСР

136 100 000.

1 089 503.

1 185 102.

800,5.

2508,0.

138 700 000.

1 193 135.

1 121 264.

860,2.

242,0.

141 500 000.

1 905 900.

1 690 309.

1353,9.

210,0.

144 200 000.

1 153 600.

724 205.

800,0.

125,0.

147 028 000.

1 293 000.

975 105.

879,4.

180,0.

149 100 000.

1 507 360.

1 026 084.

1011,0.

180,0.

151 200 000.

1 387 568.

1 046 352.

917,7.

160,0.

153 400 000.

1 705 746.

1 310 965.

1111,9.

179,8.

157 000 000.

-.

1 208 309.

-.

1307,1.

158 500 000.

-.

1 357 206.

-.

1445,5.

159 997 000.

-.

1 133 511.

-.

1195,7.

161 500 000.

-.

1 430 560.

-.

1502,6.

163 000 000.

-.

1 108 485.

-.

1168,9.

164 600 000.

1 151 416.

871 929.

699,5.

909,0.

166 160 000.

915 553.

-.

551,0.

-.

167 700 000.

887 133.

-.

529,0.

-.

169 300 000.

919 299.

-.

543,0.

-.

170 557 000.

957 066.

-.

561,0.

-.

194 077 000.

1 191 084.

-.

613,7.

-.

160 000 000.

862 970.

-.

539,0.

-.

160 000 000.

837 141.

-.

523,0.

-.

160 000 000.

-.

482,0.

-.

160 000 000.

867 465.

-.

542,0.

-.

160 000 000.

823 347.

-.

515,0.

-.

170 400 000.

1 090 627.

-.

640,0.

-.

171 200 000.

1 391 786.

-.

812,9.

-.

172 989 000.

1 059 240.

-.

612,3.

-.

175 261 000.

995 846.

-.

568,2.

-.

178 547 000.

902 256.

-.

505,3.

-.

181 603 000.

879 445.

-.

484,3.

-.

184 778 000.

969 334.

-.

524,6.

-.

187 997 000.

818 708.

-.

435,5.

-.

191 004 000.

769 679.

-.

403,3.

-.

194 415 000.

818 882.

-.

421,2.

-.

197 902 000.

938 950.

-.

474,4.

-.

201 414 000.

943 957.

-.

468,7.

-.

204 900 000.

1 078 882.

-.

526,5.

-.

208 800 000.

869 177.

-.

416,3.

-.

212 300 000.

516 091.

-.

443,3.

-.

Примечание. Не имея статистических рядов численности населения и осужденных за 1922−1960 гг., автор составил их на основе различных источников, а также расчетов и оценок. Различия в источниках поданным о населении достигали больших величин. Сведения о судимости за 1922−1935 гг. приводятся в таблице не только по СССР, но и по РСФСР. Это сделано в связи с тем, что судебная статистика осужденных в СССР, введенная в 1922 г., собиралась только по 49 районам (областям, краям).

В 1923 г. к ним прибавилось еще 17 районов, а в 1925 г. — еще пять. Кроме того, отсутствие сведений о судимости в СССР за 1930−1934 гг. в определенной мере восполнялось данными по РСФСР. Сведения по РСФСР тоже неполные. Число осужденных в 1922—1935 гг. приводится безданных по автономным республикам, а их было в те годы восемь (Башкирская, Горская, Дагестанская, Киргизская (Казахская), Крымская, Татарская, Туркестанская, Якутская).

Более того, в таблицу не включены осужденные за «политические» (контрреволюционные), «трудовые» (нарушения трудовой дисциплины) деяния и преступления военнослужащих (воинские и общеуголовные).

Они рассматриваются отдельно (https:// , 23).

Приведенные данные свидетельствуют о снижении числа учтенных осужденных в расчете на население в СССР почти в 2 раза. Это приблизительно отражает динамику снижения репрессивности в стране, но не реальные криминологические тенденции. Тем не менее динамика судимости принималась за динамику преступности, на основании чего делался вывод: социалистический режим за эти годы продемонстрировал свою сущностную способность успешно бороться с «пережиточной» преступностью.

Исходя из логически стройной теории «чистого» социализма, якобы последовательно и закономерно освобождающегося от различных форм социальной патологии, в том числе и преступности, названные выше тенденции рассматривались лишь в позитивном плане. Не случайно искоренение преступности стало программной задачей КПСС. В этих условиях основными закономерностями развития преступности в нашей стране считались ее постепенное сокращение, снижение общественной опасности совершаемых преступлений, последовательное изжитие многих видов преступного поведения и других опасных форм преступной деятельности. Расхождения таких выводов с криминологическими реалиями послевоенного времени объяснялись противоречивостью тенденций преступности, ее волнообразным течением, временными обострениями социальных противоречий, борьбой нового со старым и т. д.

Преступность в годы Великой Отечественной войны.

Общее число осужденных во время войны в целях достижения сопоставимости данных и вычленения «военных» особенностей целесообразно разделить на осужденных общими судами, военными трибуналами и за преступления, предусмотренные указами военного времени (табл. 5.11).

Таблица 5.11.

1941 г.

1942 г.

1943 г.

1944 г.

1945 г.

Осужденные общими судами.

862 970.

837 141.

771 675.

867 465.

823 347.

Осужденные военными трибуналами.

272 070.

763 125.

816 987.

639 865.

444 658.

Осужденные по указам военного времени.

1 153 323.

1 501 052.

943 140.

1 095 130.

1 073 758.

Всего.

Абсолютные показатели.

2 288 363.

3 101 318.

2 531 802.

2 602 460.

2 341 763.

На 100 тыс. населения.

Примечание. При подсчете коэффициента судимости во время войны (в связи с тем, что европейская часть страны находилась зоне оккупации) использовались расчетные данные о населении. Расчет приблизителен. Перепись населения в СССР проводилась только в 1937, 1939, 1959 гг.

Анализ данных таблицы показывает, что число осужденных общими судами совпадает с данными табл. 5.10 о судимости в 1922—1960 гг. Уровень этих осужденных за все годы войны почти не изменялся и вне зависимости от военной обстановки колебался около 800 тыс. ±30−50 тыс. человек.

Число осужденных военными трибуналами в Советской армии, ВМФ, НКВД, на железнодорожном и водном транспорте было более изменчивым. Оно заметно коррелировало со сложностью обстановки на фронтах. Если в качестве базового показателя принять число осужденных всеми военными трибуналами в 1941 г., то в 1942 г. оно возросло в 2,8 раза, в 1943 — в 3,3 раза. С улучшением обстановки на фронтах оно снижалось: в 1944 г. превышало данные базового года только в 2,4, а в 1945;м — в 1,6 раза.

Р. П. Соколовой

Широчайшая уголовная ответственность за малейшие нарушения трудовой дисциплины, сделавшая преступниками 18 млн человек, вместе с беспощадной войной и политическими репрессиями значительно ослабили советский народ. 1953−1956 гг. после смерти Сталина были переломными. Дальнейший пресс 40-летнего жесточайшего насилия народ вряд ли смог бы выдержать. Вот те «преимущества» социализма, которые обусловили относительно низкий уровень вульгарной уголовной преступности за эти годы.

Изменения тенденций преступности в 1960—1991 гг.

Принятие в 1958 г. Основ уголовного законодательства, предопределивших некоторую гуманизацию и сужение сферы действия уголовного закона, привело к сокращению учтенной преступности в 1959 г. на 30,2%. Принятие же новых республиканских кодексов в 1960—1962 гг. сопровождалось адаптационным синдромом (отсутствие следственно-судебной практики по новому законодательству, перегибы в исполнении новых законов, недостаточная осведомленность граждан о новых запретах), который привел к росту преступности в 1960 г. на 5,9%, а в 1961 г. — на 34,7%. В 1962 г. положение не изменилось, но судебная практика стала корректироваться, на что существенно повлиял курс партии на искоренение преступности, провозглашенный в Программе КПСС 1961 г.

Руководители правоохранительных органов должны были каждодневно доказывать свою способность «управлять» процессом искоренения преступности. Декларация о гуманизации уголовного правосудия широко использовалась для подтверждения этой задачи. Надежды на общественность в борьбе с преступностью привели руководство страны к мысли об отмирании уголовной юстиции, перепроизводстве юристов, сокращении их подготовки и другим ошибочным выводам. Тогда как объективные тенденции преступности в условиях снижения тотального контроля в период хрущевской оттепели развивались по своим законам. Реальный общественный порядок ухудшался, хотя статистика свидетельствовала о другом. В 1965 г. было учтено 751 801 преступление. Эти показатели были самыми низкими за время действия уголовного законодательства 1960;х годов. Коэффициент преступности был равен 328, а судимости — 249 на 100 тыс. жителей.

Расхождение провозглашенного курса на искоренение преступности с реальной криминологической обстановкой в стране в 1966 г. стало очевидным и для сталинизированного (в 1964 г. путем заговора к власти пришел Л. И. Брежнев) руководства страны. 23 июля 1966 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление «О мерах по усилению борьбы с преступностью», за которым последовало изменение уголовного законодательства и внесение коррективов в уголовную политику. В 1966 г. учтенная преступность возросла на 18,1%. С этого года, года первого «усиления» уголовной ответственности, преступность стала интенсивно расти. В связи с этим только одним ЦК КПСС было принято более 15 открытых и закрытых постановлений, направленных на усиление борьбы с преступностью и ее снижение, а в уголовные законы практически непрерывно вносились изменения и дополнения в тех же целях. Однако положение дел не только не улучшалось, а последовательно и закономерно ухудшалось.

Разрушение сталинского режима, который удерживал народ в страхе, некоторые признаки свободы и волюнтаризм в решении социально-экономических и криминологических проблем во времена Хрущева и особенно генерализованное разложение общественных, в том числе и правовых, отношений в брежневский застойный период (несмотря на постоянные призывы властей к сокращению преступности и возврат к некоторым сталинским методам социального контроля), были тем фоном, на котором регистрировался интенсивный рост преступности. С вынужденной либерализацией тоталитаризма иссякали и все криминологические преимущества социализма (табл. 5.12).

Тенденции преступности на территории бывшего СССР после его распада были противоречивыми. Преступность резко возросла в 1992 г. (+23,35), некоторый рост наблюдался в 1993 г. (+1,9), в 1995 г. (+ 4,8), в 1998 г. (+ 3,9) и особенно в 1999 г. (+11,5).

В итоге в целом за 1991−2002 гг. на исследуемой территории преступность увеличилась на 13,1%. Но эта цифра не особо показательна, так как в связи с распадом Союза многие отделившиеся государства либо совсем не представляли, либо представляли неполные данные. Более того, в некоторых новых государствах вышли из-под контроля большие территории (Карабах в Азербайджане, Южная Осетия и Абхазия, Аджария в Грузии, Приднестровье в Молдове).

По этим территориям вообще нельзя было получить каких-либо сведений.

Таблица 5.12.

Годы

Численность населения

Зарегистрированные преступления

Коэффициент преступности

Абсолютный

показатель

%

Темп

прироста

Абсолютный

показатель

%

Темп

прироста

На

100 тыс.

%

Темп

прироста

В СССР в 1960;1991 гг.

197 902 000.

100,0.

-.

579 116.

100,0.

-.

292,6.

100,0.

-.

201 414 000.

101,8.

1,8.

677 260.

116,9.

16,9.

336,2.

114,9.

14,9.

204 900 000.

103,5.

1,7.

880 322.

152,0.

29,9.

429,6.

146,8.

27,8.

208 800 000.

105,5.

1,9.

614 552.

106,3.

0,2.

294,3.

100,6.

31,5.

208 800 000.

107,3.

1,7.

651 260.

112,4.

5,9.

306,8.

104,8.

4,2.

212 300 000.

109,2.

1,8.

877 549.

151,5.

34,7.

406,0.

138,7.

32,3.

216 162 000.

111,1.

1,7.

881 543.

152,2.

0,4.

401,0.

137,0.

1,2.

223 211 000.

112,8.

1,5.

795 772.

137,4.

— 9,8.

356,5.

121,8.

11,1.

226 367 000.

114,4.

1,4.

758 306.

130,9.

— 4,8.

335,0.

114,5.

6,0.

229 273 000.

115,8.

1,3.

751 801.

129,8.

— 0,9.

327,9.

112,1.

2,1.

231 839 000.

117,1.

1,1.

888 125.

153,3.

18,1.

383,1.

130,9.

16,8.

234 401 000.

118,4.

1,1.

871 296.

150,4.

— 1,9.

371,7.

127,0.

3,0.

236 668 000.

119,6.

1,0.

941 078.

162,5.

8,0.

397,6.

135,9.

6,9.

238 943 000.

120,7.

1,0.

969 186.

167,3.

2,9.

405,6.

138,6.

2,0.

241 720 000.

122,1.

1,2.

1 046 336.

180,6.

7,9.

432,9.

147,9.

6,7.

243 896 000.

123,2.

0,9.

1 057 090.

182,5.

1,0.

433,4.

148,1.

0,1.

246 259 000.

124,4.

1,0.

1 064 976.

183,8.

0,7.

432,5.

147,8.

— 0,2.

248 625 000.

125,6.

1,0.

1 049 433.

181,2.

— 1,5.

422,1.

144,2.

— 2,4.

250 869 000.

126,8.

0,9.

1 141 108.

197,0.

8,7.

454,9.

155,5.

7,8.

253 261 000.

128,0.

0,9.

1 197 512.

206,7.

4,9.

472,8.

161,6.

3,9.

255 524 (КК).

129,1.

10,9.

1 232 166.

212,7.

2,8.

482,2.

164,8.

2,0.

257 824 000.

130,3.

0,9.

1 212 022.

209,2.

— 1,7.

470,1.

160,7.

— 2,5.

260 045 000.

131,4.

0,9.

1 308 466.

225,9.

7,9.

503,2.

172,0.

7,0.

262 442 (XX).

132,6.

0,9.

1 432 689.

247,3.

9,4.

545,9.

186,6.

8,5.

264 486 000.

133,6.

0,8.

1 527 557.

263,7.

6,6.

577,6.

197,4.

5,8.

266 599 000.

134,7.

0,8.

1 609 470.

277,9.

5,3.

603,7.

206,3.

4,5.

268 845 (XX).

135,8.

0,8.

1 655 932.

285,9.

2,8.

615,9.

210,5.

2,0.

270 887 000.

136,9.

0,8.

2 016 514.

348,2.

21,7.

744,4.

254,4.

20,9.

273 490 000.

138,2.

1,0.

2 029 144.

350,3.

0,6.

741,9.

253,5.

— 0,3.

275 939 000.

139,4.

0,9.

2 083 501.

359,7.

2,6.

755,0.

258,0.

1,8.

278 432 000.

140,7.

0,9.

1 987 293.

343,1.

— 4,7.

713,7.

243,9.

— 5,5.

281 338 000.

142,2.

1,0.

1 798 549.

310,5.

— 9,5.

639,3.

218,5.

— 10,4.

284 159 000.

143,6.

1,0.

1 867 223.

322,4.

3,8.

657,1.

224,6.

2,8.

286 731 (XX).

144,9.

0,9.

2 461 692.

425,1.

31,8.

658,5.

293,4.

30,6.

287 635 000.

145,3.

0,3.

2 786 605.

481,2.

13,2.

968,8.

331,1.

12,8.

289 089 000.

146,1.

0,5.

3 224 273.

556,7.

15,7.

1115,3.

381,2.

15,1.

В России и других странах СНГ и Балтии в 1992—2002 гг.

289 200 000.

146,1.

0,0.

3 976 242.

686,6.

23,3.

1374,9.

469,9.

88,7.

290 100 000.

146,6.

0,5.

4 050 259.

699,4.

1,9.

1396,1.

477,1.

7,2.

291 647 000.

147,4.

0,8.

3 882 073.

670,3.

— 4,2.

1331,1.

454,9.

— 22,2.

291 497 000.

147,3.

— 0,1.

4 068 470.

702,5.

4,8.

1395,7.

477,0.

22,1.

291 175 000.

147,1.

— 0,2.

3 917 950.

676,5.

— 3,7.

1345,5.

459,8.

— 17,2.

290 050 000.

146,6.

— 0,5.

3 657 501.

631,6.

— 6,7.

1260,9.

430,9.

— 28,9.

289 642 (XX).

146,3.

— 0,3.

3 800 267.

656,2.

3,9.

1314,3.

449,2.

18,3.

289 144 000.

146,1.

— 0,2.

4 235 878*.

731,4.

11,5.

1464,9.

500,6.

51,4.

288 303 000.

145,7.

— 0,4.

4 214 239*.

727,7.

— 0,5.

1461,7.

499,5.

— U.

288 100 000.

145,6.

— 0,1.

4 154 738*.

717,4.

— 1,4.

1442,1.

492,8.

— 6,7.

287 500 (XX).

145,3.

— 0,3.

3 645 481*.

629,5.

— 12,3.

1268,0.

433,3.

— 59,5.

Среднегодовой теми прироста численности населения — 0,80.

Среднегодовой темп прироста абсолютных цифр учтенной преступности — 4,0.

Среднегодовой темп прироста коэффициента преступности на 100 тыс. населения — 3,25.

Примечания: 1. Точных сведений о численности населения по всем странам, которые были образованы на территории бывшего СССР, за 1992−2002 гг. получить не удалось. Были использованы расчетные и оценочные данные, некоторые сведения из международных и российских демографических источников. В связи с этим рассчитываемые показатели могут оказаться либо несколько заниженными, либо завышенными. Хотя последнее маловероятно.

  • 2. Значок * указывает на то, что за 1999−2002 гг. автору не удалось получить данные о преступности от МВД Туркменистана и Узбекистана. Приведены оценочные данные.
  • 3. Было бы желательно продолжить таблицу преступности, совершенной на территории бывшего СССР до настоящего времени, но автор с 2002 г. не располагает достаточными сведениями о преступности в странах Балтии, а также по Туркменистану, Узбекистану и частично по Армении. Таким образом, обобщенных данных о преступлениях, совершаемых в эти годы на территории бывшего СССР, не имеется. Для расчета и оценок также нет достаточных оснований. Поэтому динамика преступности и ее коэффициента в табл. 5.12 и на рис. 5.4 отражена в пределах имеющихся данных.

ряд 1 — динамика населения; ряд 2 — динамика абсолютных показателей преступности; ряд 3 — динамика коэффициента преступности В итоге статистическая картина преступности еще в целостном СССР оказалась следующей: если в 1956 г. регистрировалось 579 116 деяний, или 292,6 преступлений на 100 тыс. населения, то в 1991 г. учтенная преступность по абсолютным показателям возросла до 557,0% (т.е. почти в 6 раз), впервые достигнув 3 223 147 преступлений в абсолютных показателях, или 1114,9 деяний на 100 тыс. населения СССР. Среднегодовые темпы прироста преступности за эти 35 лет составили 5,03%, а населения — 1,1%, т. е. рост преступности обгонял рост населения в 4,6 раза. Темпы прироста преступности в зависимости от объективных и субъективных условий существенно колебались. «Взлеты» преступности наблюдались в 1958 г. (+29,9%), 1961 г. (+34,7%), 1966 г. (+18,1%), 1983 г. (+21,7%), в 1989 г. (+31,8%).

По этим же законам росла преступность в странах СНГ, и особенно в Прибалтийских странах, где интенсивность преступности всегда была выше общесоюзной. Самый высокий коэффициент преступности в советское время был в Эстонии, затем в Латвии и Литве. Россия исторически занимала третье-четвертое место. Эти тенденции сохранились и после распада СССР.

Рост преступности в России был связан с развалом всей системы жизни и деятельности, с разрушением правоохранительных органов и с резким снижением социально-правового контроля. Это будет рассмотрено подробно в главах о причинности преступности. Несколько слов следует сказать лишь о социально-правовом контроле, который играет важную роль в удержании преступности на социально терпимом уровне.

Любой жесткий социально-правовой контроль (а не только тотальный) имеет криминологическое значение. На это обратила внимание американский криминолог Фреда Адлер. Из Первого Обзора ООН о тенденциях преступности (1970−1975 гг.) она взяла данные по 10 странам, расположенным в различных регионах мира, но имеющим относительно низкий уровень преступности: Швейцарию и Ирландию (Западная Европа), Болгарию и ГДР (социалистические страны Восточной Европы), Коста-Рику и Перу (Латинская Америка), Алжир и Саудовскую Аравию (Северная Африка), Японию и Непал (Азия).

Выбранные страны существенно различались по большинству криминологически важных показателей, экономических, политических, социальных, религиозных и иных. Но они имели одну общую характеристику — сильный социальный контроль, хотя и разный по форме (государственный, партийный, религиозный, полицейский, производственный, общинный, семейный и т. д. ), который и позволял удерживать преступность на относительно низком уровне.

Одна из самых эффективных форм контроля — контроль коммунистический тотальный. Он включал в себя ряд составляющих: экономическую (полную зависимость человека от единственного работодателя — государства, а фактически от господствующей номенклатуры); правовую (заключающуюся в примате прав государства над правами личности); организационную (вытекающую из демократического централизма, где слово «демократический» было «фасадным», а «централизм» — сущностным); идеологическую (подавление инакомыслия); социально-психологическую (доминирование пропартийного общественного мнения); оперативную (тайная и явная государственная слежка за гражданами); репрессивную составляющую, которая венчала и интегрировала контроль в целом. Она была последней, но не единственной инстанцией, удерживающей народ в страхе перед нарушениями государственных предписаний.

Краткий перечень основных составляющих сталинского контроля за поведением и деятельностью людей показывает, что такой контроль действительно был всеобъемлющим, т. е. тотальным. С криминологической точки зрения его можно признать «эффективным» и криминальным одновременно. Он лишь подтвердил давно известный факт: эффективно бороться с преступностью можно лишь ее же методами. Удерживая на относительно низком уровне уголовную преступность, тотальный контроль не «искоренял» ее, а «переплавлял» в преступность властей против своего народа. Поэтому общая результирующая преступности в тоталитарных режимах (коммунистических, фашистских, религиознофундаменталистских и др.) объективно вряд ли может быть ниже преступности в демократических странах.

И еще один вывод: жесткий многоаспектный социальный контроль над преступностью — печальная необходимость нашего времени. Это стало особенно очевидным во время мирового финансового и экономического кризиса 2008 г. Позитивно криминологически значимым такой контроль может быть лишь тогда, когда его удается построить на демократической и строго правовой основе. Он может иметь многие составляющие — и экономическую, и правовую, и организационную, и идеологическую, и социально-психологическую, и, несомненно, репрессивную, но в основе этих составляющих должны лежать не абстрактные интересы государства, которые в своем конкретном воплощении являются интересами власть имущих, а законные интересы личности, права и свободы человека.

  • Радищев А. Н. Избранные философские и общественно-политические произведения. М., 1952. С. 460; Гернет Μ. Н. Изучение преступности в СССР (исторический очерк).

    Проблема изучения преступности. М., 1945. С. 30.

  • Остроумов С. С. Преступность и ее причины в дореволюционной России. М., 1960.
  • См.: Тарновский E. Н. Движение преступности в Европейской части России за 1874−1894 гг. // Журнал Министерства юстиции. 1899. № 3. С. 128−129.
  • Журнал Министерства юстиции. 1909. № 9. С. 98; Общий обзор статистических сведений о деятельности судебных мест за 1913 год. Пг., 1915.
  • См.: Гернет Μ. Н. Избранные произведения … С. 549.
  • Население России за 100 лет (1897−1997).

    Статистический сборник. М., 1998. С. 32.

  • Остроумов С. С. Преступность и ее причины в дореволюционной России. С. 68.
  • Московская общеуголовная преступность в период военного коммунизма // Преступник и преступность. М., 1928. С. 365−373.
  • Гилинский Я. М. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других отклонений. СПб., 2004. С. 217.
  • См.: Тарновский E. Н. Сведения о движении преступности и числе рецидивистов за 1895−1907 гг. // Тюремный вестник. 1909. № 1; Хейфиц Ю. Я. Осужденные в России // Журнал уголовного права и процесса. 1913. № 4.
  • Остроумов С. С. Указ. соч. С. 68.
  • Население России за 100 лет (1897−1997).

    Статистический сборник. М., 1998. С. 32; Население в России в XX веке: в 3 т. М., 2000. Т. 1. С. 14. В XVIII в. не было точных данных о населении. В первой книге численность населения в России указывается 67 473 000 человек, а во второй — в 2 раза больше (!) — 125 640 021.

  • Вершителями судеб российского народа в 1917 г. выступили приехавшие изза рубежа инородные революционеры. Им были чужды интересы россиян. Троцкий в те годы рассматривал Россию как «вязанку дров», поджегши которую можно распространить революционное пламя на весь мир. А то, что Россия при этом сгорит, это его не волновало (Солженицын А. И. Двести лет вместе. М., 2001. Ч. II. С. 5−341; Лунеев В. В. Преступность XX века … С. 380−381, 670−671; Лунеев В. В. Зачем живу? Жизненные и криминологические тернии. М., 2006. С. 57−63).
  • Статистика осужденных в СССР за 1923−1924 гг. М., 1927; Статистика осужденных в СССР за 1925−1927 гг. М., 1930; Статистика осужденных в РСФСР за 1926 г. М., 1927; Преступность и репрессии в РСФСР. М., 1930; Статистика осужденных в РСФСР за 1928−1934 гг. М., 1935; Сборник судебной статистики СССР за 1935 г. М., 1937.
  • Итоги десятилетия Советской власти в цифрах. 1917−1927. М.: ЦСУ СССР, 1928. С. 112−113.
  • Статистика осужденных в РСФСР за 1926 г. М.: ЦСУ РСФСР, 1928.
  • Программа КПСС. М., 1961. С. 106.
  • Кузнецова Η. Ф. Преступление и преступность. М., 1969. С. 190−213; Лунеев В. В. Криминология. Причины, предупреждение и методы изучения преступлений в Вооруженных Силах СССР: учебник. М., 1986. С. 55; Курс советской криминологии. Предмет. Методология. Преступность и ее причины. Преступник. М., 1989. С. 183−197.
  • Соколова Р. П. Система показателей статистики осужденных в СССР и ее использование в криминологических исследованиях: дисс. … к.ю.н. М., 1969. С. 62- 63.
  • Adler F. Nations not Obsessed with Crime. Littleton (Colorado), 1983. P. 129−130.
  • Более полное изложение криминологической роли тотального контроля в СССР см.: Лунеев В. В. Преступность XX века … С. 173−187.